Словарь книжников и книжности Древней Руси » Что такое «Александрия Сербская»?

Значение слова, определение и толкование термина

Александрия Сербская

Aleksandriya Serbskaya

Александрия Сербская (в русских списках: «Книга, глаголемая Александрия», «Сказание и житие известно великого царя Александра» и др.) – одна из поздних версий греческого романа об Александре Македонском Псевдо-Каллисфена. Возникшая, по всей вероятности, на греческом языке, как и все главные версии этого романа, А. С. не позднее XIV в. была переведена южными славянами. В России появилась в XV в.А. С. была в Древней Руси одним из источников сведений о македонском царе Александре, хотя она не является историческим сочинением. В ней, как и в других версиях Псевдо-Каллисфена, Александр, родившийся от египетского царя Нектанава (а не македонского царя Филиппа, как сообщают древние историки), покоряет всю Вселенную и стремится достичь пределов Земли, доходит до земного рая, но вынужден вернуться из своего путешествия обратно. На этом обратном пути Александр умирает. Потребность в историзме удовлетворяется главным образом тем, что речь идет не о вымышленном герое, а о действительном знаменитом историческом лице, однако внимание обращено не столько на исторический портрет Александра, сколько на его славу, на его избранность, на его необычность. Поэтому история Александра в значительной степени трансформирована здесь в историю о событиях, в которых элементы чудесного и необычайного соединены с назидательными рассуждениями. В отличие от исходного эллинистического романа Псевдо-Каллисфена, А. С. имеет ярко выраженные особенности средневекового произведения, в котором отражен характерный для той эпохи круг интересов и бытующих представлений, связанных, в частности, с эсхатологией. А. Н. Веселовский назвал А. С. «христианской переделкой» псевдокаллисфеновского романа, в которой Александру стал покровительствовать пророк Иеремия, «чудовищные народы и звери обращались в фантасмагорию мытарств, страна блаженных приготовляла видение рая».Первоначально были известны только славянские тексты памятника. Этим объясняется и его название. Позднее нашлись греческие списки той же самой версии романа, которые обычно называют «среднегреческими Александриями»; их сравнительно немного – 8 списков.Веселовский в своем исследовании, посвященном происхождению памятника, под А. С. имел в виду и греческие, и славянские тексты. Точка зрения, согласно которой оригинал А. С. был греческими лишь затем она была переведена на славянский, является, вообще говоря, общепринятой. В славянском тексте имеется много грецизмов, которые ясно свидетельствуют о том, что это перевод. Но соотношение текстов славянских и греческих таково, что нельзя сказать, что славянские являются непосредственным переводом с какого-либо из греческих списков. Некоторые авторы предполагали, что греческие тексты являются переводом со славянского. Первым из них был А. И. Соболевский, который считал, что грецизмы в славянском тексте могли быть поздними вставками, сделанными балканскими славянами, владевшими греческим языком и говорившими по-славянски с грецизмами. По его мнению, славянский текст есть перевод с латинского или какого-то из романских языков, а греческий – перевод со славянского. Слабость этого предположения состоит в том, что до сих пор не обнаружены латинские или романские тексты, близкие к А. С. В наше время сторонники мнения о том, что греческий текст произошел из славянского, считают, что оригинал славянского текста был все-таки греческим (Капальдо называет его рецензией), который до нас не дошел, а сохранившиеся греческие списки являются переводом со славянского. В своем предположении они опираются на несколько мест в греческих текстах, которые рассматриваются как ошибочное прочтение славянского текста переводчиком. Окончательно вопрос о соотношениях между греческими и славянскими текстами памятника не решен, но следует заметить, что сторонники вторичности греческих текстов ограничиваются обращением лишь к нескольким местам, без исследования текстов – и славянских и греческих – целиком; к тому же трактовка ими этих мест не является бесспорной.Древнейший русский список А. С. находится в сборнике Ефросина 1088 (ГПБ, Кир.-Белоз. собр., № 11) и датируется концом XV в. Он является единственным русским списком А. С., дошедшим от XV–XVI вв.А. С. появилась в России вместе с другими южнославянскими оригинальными и переводными, преимущественно с греческого. сочинениями (Стефанит и Ихнилат, «Троянская история» Гвидо де Колумны и др.). Дошедшие до нас русские списки всех этих памятников датируются второй половиной (концом) XV в. Первоначальный русский текст А. С. восходит к сербским спискам. Он не был ни новой редакцией, ни переделкой романа, если под редакцией понимать намеренное последовательно проведенное изменение текста. У него был ряд особенностей, но большей частью это пропуски в тексте, которые так или иначе свойственны всем русским спискам памятника. Многое было непонятно русским писцам, что видно из ошибок и изменений, имеющихся в рукописях. Вся дальнейшая история памятника в России исходит от этого первоначального текста, вторичного влияния со стороны каких-либо других южнославянских списков А. С. впоследствии не было.В конце того же XV в. возник особый вид текста, получивший название Ефросиновского. Если общерусский протограф был близок к южнославянским текстам, то в сборнике Ефросина находится уже несколько измененный текст. Создавший его писец, насколько мог, постарался сделать его осмысленным, понятным, без явных лакун и темных мест; в некоторых случаях он явно ошибочно осмыслил то, что ему, вероятно, было непонятно. Все изменения Ефросиновского вида можно определить в общей форме как «исправление» или «улучшение» текста и одновременное приспособление, освоение чужого литературного памятника. Сам список Ефросина не может считаться оригиналом, от которого произошли все остальные списки этого вида, так как в нем есть пропуски, которых в них нет. Поэтому и Ефросин не мог быть создателем Ефросиновского вида А. С.Поскольку значительная часть списков XVII–XVIII вв. восходит не к тексту Ефросиновского вида, а к лежавшему в его основе оригиналу (общерусскому протографу), то, следовательно, в XV в. в России существовало несколько списков А. С. (восходящих к общему оригиналу). От XVI в. не дошло ни одного русского списка. Самым благоприятным временем для А. С., как и для других сочинений такого рода, стал XVII в., когда появилось множество редакций, сводов и очень вольных переделок А. С.Списков XVII в. много, тексты их очень разнообразны, сильно отличаются друг от друга, что свидетельствует о живом отношении к А. С. в этом веке, когда не только переписывались известные прежде тексты, но и создавались новые переработки А. С. Именно из рукописей XVII в. видна вся история изменений этого памятника в России.Почти половина списков содержит текст Ефросиновского вида; текстов, близких к первоначальному варианту, гораздо меньше. Появилось множество сводных списков, когда один текст А. С. дополняется другим, несколько отличающимся от первого, с удвоениями и повторами. В нескольких рукописях уже сводный текст дополнен рассказами из других сочинений, в частности из сказаний Троянского цикла.В том же XVII в. появились тексты, соединяющие А. С. с разными редакциями Александрии Хронографической, которая и до и после этого существовала как самостоятельное произведение. И, наконец, на основе этих сводных и дополненных текстов А. С., с новым привлечением Хронографической Александрии, возникло необыкновенно обширное сочинение, создатель которого стремился, как кажется, сделать один общий рассказ на основе всех известных ему историй о македонском царе Александре. Почти все, что по-разному рассказывается в Хронографической Александрии и в А. С., здесь соединяется, так что, например, после хронографического рассказа о том, как Нектанав прельстил Олимпиаду, в тексте написано «и паки о том же зачатии» и следует текст из А. С.Кроме того, в XVII в. появились две существенные переработки А. С. В целом сюжет в них сохранился, но каждый отдельный эпизод перерабатывался в совсем новом, ином, чем прежде, стиле. С одной стороны, в них есть большая «реалистичность» в изображении событий, а с другой – усиление сказочности, в частности, в новых эпизодах – с говорящими деревьями на пути Александра к раю, о рождении Антихриста и пр. В этих изменениях и дополнениях видно совсем иное, нехарактерное для XV в., осмысление жизни Александра и его деяний. Во многих эпизодах царь Александр превращается почти что в русского удалого молодца.Списков А. С. от XVIII в. дошло несколько меньше, чем списков XVII в. Но важно отметить, что в этом веке А. С. уже только переписывалась – нет ни одного варианта текста, который бы не был представлен в рукописях XVII в. Три списка относятся к началу XIX в., ими заканчивается история А. С. в России.Значительные изменения произошли с А. С. в южной и западной России. Их изучением до сих пор не занимались специально. Даже из беглого ознакомления с белорусскими и украинскими списками видно, что тексты их весьма отличаются от русских и южнославянских. Помимо собственного развития текста А. С., причиной этому были различные влияния, в частности Historiadeprœliis (латинского перевода одной из ранних рецензий Псевдо-Каллисфена, к которой ближе Хронографическая Александрия, чем А. С.), пришедшей в Россию из Польши.Изд.: Život Aleksandra Velikoga / Izd. V. Jagič. Zagreb, 1871; Приповетка о Александру Великом у староj српскоj књижевности: Критички текст и расправа од Ст. Новаковиħа. Београд, 1878; Александрия / Изд. ОЛДП. СПб., 1880, вып. 1; СПб., 1887, вып. 2; Wesselоfskу A. Die Wunderepisode der mittelgriechischen Alexandreis // AfslPh. Berlin, 1882, Bd 11, S. 327–343; Истрин В. М. История сербской Александрии в русской литературе. Одесса, 1909, вып. 1; Александрия: Роман об Александре Македонском по русской рукописи XV в. / Изд. подг. М. Н. Ботвинник, Я. С. Лурье и О. В. Творогов. М.; Л., 1965; Mitsakis K. Der byzantinische Alexanderroman nach dem Codex Vind. theol. gr. 244. München, 1967 (Miscellanea Byzantina Monacensia, № 7); Berk Сhr. A. van den. Der «serbische» Alexanderroman. München, 1970.Лит.: Востоков. Описание, с. 216; Пыпин А. Н. Русские редакции средневековых сказаний об Александре // Отеч. зап., 1855, т. 102, № 11, с. 1–44; Jagič V. Historija kniževnosti naroda hrvatskoga i srpskoga. Zagreb, 1867, s. 94–97; 2) Ein Beitrag zur serbischen Annalistik mit literaturgeschichtlicher Einleitung // AfslPh. Berlin, 1877, Bd 2, S. 1–110; Вeсeловcкий А. Н. Из истории романа и повести. СПб., 1886, вып. 1; Истрин В. М. 1) Иверский список среднегреческой Александрии // ВВ. СПб., 1899, т. 6, вып. 1–2, с. 96; 2) К истории заимствованных слов и переводных повестей // Летопись Ист.-филол. о-ва при Новорос. унив. Одесса, 1905, вып. 13, с. 175–186; Соболевский А. И. 1) Из истории заимствованных слов и переводных повестей. Киев, 1904 (отд. отт. из Унив. изв., № 11; 2) К истории заимствованных слов и переводных повестей // ИОРЯС, 1905, т. 10, кн. 2 с. 140–145; Яцимирский А. И. Мелкие тексты и заметки по старинной южнославянской и русской литературе // ИОРЯС, 1917, т. 22, кн. 1, с. 27–84; Орлов А. С. Переводные повести феодальной Руси и Московского государства XII–XVII вв. Л., 1934, с. 22–25; Адрианова-Перетц, Покровская. Древнерусская повесть, с. 26–50; Назаревский. Библиография, с. 34–43; Hadroviсs L. A délszlàv Nagy Sándor-Regény és Középkori irodalmunk // A Magyar Tudományos Académia Nyelv –es’irodalomtudomanyi osztályának Közleményei, 1960, t. 16, p 235–295; Украïнськi письменники, с. 820–821; Pfister F. Alexander der Grosse in byzantinischen Literatur und in neugriechischen Volksbüchern // Probleme der neugriechischen Literatur. Berlin, 1960, Bd 3, S 112–130; Gleixner H. J. Das Alexanderbild der Byzantiner. München, 1961; Berk Chr. A vanden. Wo entstand die sogenannte serbische Redaktion des Alexanderromans? // Opera Slavica. Slawistische Studien zum V. internationalen Slawistenkongress in Sofia, 1963. Göttingen, 1963, Bd 4 S. 343–358; Trumpf J. Zur überlieferung d. mittelgriechischen Prosa-Alexander und d. Φυλλάδα τού Μεγαλέζαντρου // Byzantinische Zeitschrift, 1967, Bd 60, S. 3–40; Лурье Я. С. «Мировые сюжеты» средневековой беллетристики в русской и южнославянской литературах // ТОДРЛ. Л., 1968, т. 23, с. 16–26; Маринковиħ Р. Српска Александрида: Историjа основног текста. Београд, 1969; Истоки русской беллетристики. Л., 1970, с. 320–359; Capaldо М. Recensioni // Ricerche slavistiche, 1973–1974, vol. 20–21, p. 359–369; Ванеева Е. И. 1) К изучению истории текста Сербской Александрии: (На матер. ленингр. списков XV-XVII вв.) // ТОДРЛ. Л., 1976, т. 30, с. 114–123; 2) О едином происхождении русских списков Сербской Александрии // Там же. Л., 1979, т. 34, с. 152–161; 3) Киевский список Александрии XVI в. // Там же, Л., 1979, т. 33, с. 288–292; 4) Селевк и Филон в Сербской Александрии // Источниковедение литературы Древней Руси. Л., 1980, с. 92–95; 5) Русские списки Сербской Александрии XV–XIX вв.: (Из ленинградских и московских собраний) // Русская и армянская средневековые литературы. Л., 1982, с. 57–69.

Е. И. Ванеева

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

См. также

  • Вощанкабелорусские гравёры. Максим Ярмолинич Вощанка (? - 1708), гравёр по меди, возглавлял типографию Могилёвского Богоявленского братства (2

  • Тораманян Торос(1864-1934), советский архитектор и археолог. Заслуженный деятель науки Армянской ССР (1933). После окончания АХ в Константинополе