Словарь средневековой культуры » Что такое «героический эпос»?

Значение слова, определение и толкование термина

героический эпос

geroichesky epos

Г.ий Э. как особый жанр - в Западной Европе и за ее пределами - продолжает традиции архаического повествовательного фольклора. Первоначально он возникает на основе взаимодействия богатырской песни-сказки и первобытных мифологических сказаний о первопредках - «культурных героях». Мифологические предания о творении мира, мифологизированные картины природы часто остаются фоном повествования. Следы панегириков или собственно исторических преданий в ранних, еще архаических формах Г.ого Э.а очень слабые. Г.ий Э. развивается в ходе этногенеза и расселения племен. Он создается еще в форме устной традиции, сохраняет следы устной импровизационной техники. Характерная для самых древних повествований смешанная форма (передача песней или стихами лишь речей и некоторых описаний, а остального прозой) удерживается также и в ранних образцах Г.ого Э.а. Героические характеры богатырей, часто олицетворяющих родоплеменной коллектив, иногда наделяются шаманскими чертами. В архаических эпосах встречаются мотивы богоборчества.

Классическая, зрелая форма Г.ого Э.а возникает вместе с развитием государственности. Важнейшим источником сюжета становятся исторические предания о межплеменных и межконфессиональных войнах, о выдающихся военных вождях, о королях и т.п. Одновременно формируется могучий, строптивый, «неистовый» героический характер богатыря, способного вступить в конфликт с властью, хотя этот конфликт в обществе, еще сохранившем идеал родоплеменной «гармонии», обычно разрешается мирным образом.

В западноевропейской литературе сохранились только реликты архаической, ранней формы эпоса. Примерами ее могут служить мифологические песни древнескандинавской «Эдды», отчасти ирландский эпос. Лучше этот этап отразился в финских песнях, собранных в «Калевалу», у народов Северного Кавказа (т. н. нартский эпос) и за пределами Европы — втюрко-монгольском эпосе народов Сибири, в некоторых африканских эпических памятниках.

Большинство европейских эпических памятников, сложившихся в период зрелого средневековья, сохранилось в книжной форме и относится к классическим формам эпоса. Отделение от фольклора способствовало развитию более изощренной стилистики, притом что происхождение и стилистики, и образной системы из фольклорных истоков несомненно. В процессе перехода от устной импровизации к рецитации по рукописям появляются переносы из стиха в стих (enjambements), усиливается синонимия, гибкость и разнообразие эпических «формул». Становится возможной более четкая композиция, больший объем эпопеи. Впрочем, роль певцов - шпильманов и жонглеров - еще долго остается значительной.

Историческая тематика в европейском эпосе в основном заслонила сказочно-мифологическую. Одним из ведущих мотивов сделалась защита родины и христианства. Г.ий Э. на данном этапе повествует и о феодальных усобицах и о сеньориально-вассальных отношениях, но вассальная верность, как правило, сливается с верностью роду, племени, государству, эпическому королю, власть которого символизирует единство страны. В эпико-героическом произведении иногда заметны следы куртуазно-романического влияния, но и в этом случае полностью сохраняется героическая эстетика.

В западноевропейской словесности наиболее архаичны ирландский и древнескандинавский эпосы. В ирландском (дошедшем в виде прозаических саг, по-ирландски — шке-ля) чисто мифологические сказания подверглись своеобразной эвгемеризации и трансформировались в легенды о заселении Ирландии несколькими этническими волнами. Воспоминания о реальных племенах (например, белгах - «народ Болг») смешались с представлением о чисто мифическом племени богини Дану и демонических фоморах. Племени богини Дану принадлежат главные боги ирландского языческого пантеона -Дагда, Нуаду, Огме, Луг. Окрашенная мифологически история создания рельефа, ремесел, социальных установлений, королевской власти переплелась с повествованием о битвах племени богини Дану с Фир Болг (первая битва при Мойтуре) и с фоморами (вторая битва при Мойтуре). Бог Нуаду сохраняет архаические черты царя-жреца, от состояния которого зависит плодородие; поэтому, когда он теряет руку, он передает власть другому (Бресу). Древнейший, собственно эпический цикл ирландского эпоса - уладский (ульстерский) создает некую историзирован-ную раму героического века в виде вечной борьбы Улада, которым правит король Кон-хобар, и Коннахта, во главе которого стоят злая волшебница Медб и ее муж Айлиль.

Цикл, видимо, сложился в III—VIII вв. Главный герой цикла - Кухуллин, который предстает в разных версиях либо сыном бога Луга, либо его воплощением, либо плодом ин-цестуальной связи Конхобара и его сестры. Все варианты в основе мифологические. Первоначальное имя этого героя — Сетанта, что указывает на связь с историческим племенем сетанциев, но после победы над страшным псом кузнеца Кулана (мотив инициации) он получает новое имя Кухуллин, то есть «пес Кулана», ибо он временно должен заменить убитого им пса (мотив первично тотемичес-кий). Главное военное событие, в котором проявляется героизм Кухуллина - борьба за волшебного быка («Похищение быка из Ку-альнге» часто называют «ирландской Илиадой») - чисто фантастическая ритуально-мифологическая тема, напоминающая такие войны в эпической архаике, как, например, борьба за Сампо в «Калевале». Биография Кухуллина типична для богатырской сказки. Она включает чудесное рождение, героическое детство, мотивы инициации (не только упомянутую победу над страшным псом, но и временное лишение головы и обучение военному искусству у ведьмы Скатах), а также трудное сватовство к Эмер и любовь к сиде (фее Фанд), и, наконец, смерть вследствие нарушения-табу. Фигуры фей, ведьм, колдунов и т.п. несут на себе печать мифологии, но квазиисторическая рама повествования способствует переосмыслению всей этой фантастики в духе классической эпики. Сам Кухуллин обладает характерным для зрелого эпоса героическим характером, который приводит его к гибели как раз вследствие его благородных свойств, в том числе своеобразного патриотизма.

Во многом аналогичный характер имеет цикл Финна, отчасти отражающий деятельность тайного мужского союза фенниев и включающий, кроме того, целый ряд саг, где повествования о междоусобицах соединены с мифологическими мотивами. Возможно, что сага о падении дома Да Дерга возникла в порядке историзации эсхатологического мифа. Валлийские мабиногион, через посредство которых кельтская тематика проникла во французские рыцарские (куртуазные) романы, также реактуализируют сказочно-мифологический слой.

Очень богат стихотворный древнегерман-ский эпос. Его главные памятники: древне-исландская «Эдда» (сохранилась в рукописи XIII в., источники очень древние), англосаксонский «Беовульф» (сложился в VII-VIII вв.), древненемецкий стихотворный отрывок «Песнь о Хильдебранде», гораздо более поздняя (ок. 1200 г.) обширная «Песнь о Ни-белунгах», «Кудруна» (или «Гудруна», нач. XIII в.), немецкие песни и сказания о Дитрихе Бернском, а также древнеисландские прозаические саги. Эпос германоязычных народов гораздо разнообразнее ирландского и включает как настоящую мифологическую архаику (мифологический эпос о богах в скандинавской, точнее, древнеисландской «Эдде») и близкие героической сказке повествования о богатырях, вошедших уже в историческое предание (таких, как Беовульф, Хельги, Сигурд-Зигф-рид, Вёлюнд), так и героические повествования, выросшие из подлинных исторических преданий о событиях «великого переселения народов» и описывающих войны в виде частных родоплеменных распрей (круг Нибелун-гов, «песни» о Хильдебранде и Вальдере) и, наконец, постклассическую эпику, представленную исландскими прозаическими сагами.

Древнескандинавский эпос, сохранившийся в Исландии в виде стихотворного свода «Эдды» (иногда называемой «Старшей Эд-дой») и пересказов в «Младшей Эдде» Снор-ри Стурлусона, содержит как мифологические, так и героико-исторические сюжеты. С точки зрения метрико-стилистических критериев, мифологические «песни», т. е. стихотворения «Эдды» древнее героических, и фигурирующие в них древнескандинавские боги напоминают архаических «культурных героев». Верховный бог Один, соответствующий континентально-германскому Водану, имеет черты творца и жреца-шамана. Он -добытчик-похититель у великанов священного меда (являющегося источником поэтического и шаманского вдохновения), а также магических рун. Бог-громовикТор (соответствующий древненемецкому Донару) -героический борец, защищающий богов-асов и людей от великанов-йотунов и других чудовищ, воплощающих силы хаоса. Локи, наоборот, отрицательный вариант «культурного героя», т. е. мифологический трикстер. Он хитростью добывает мифологические ценности у карликов и великанов для богов, а у богов - для великанов. Он «оператор» вечной циркуляции мифологических ценностей. Локи, в частности, похищает богиню Идунн и ее молодильные яблоки, волосы богини Сив, украшения богини Фрейн, захваченный великанами молот Тора - Мьольнир: он понуждает карликов выковать чудесные предметы. Правда, он изобретает рыболовную сеть — как настоящий «культурный герой», но находится при этом с другими богами во враждебных отношениях, потешается над ними на собраниях богов, губит светлого бога Бальдра. Если Один - отец богов, то Локи — отец некоторых чудовищ: страшного волка Фенрира, мирового змея Йормунганда и хозяйки царства мертвых Хель. В эсхатологической битве он участвует на стороне хтоничес-ких сил хаоса против богов и людей. Аналогичный Локи тип трикстера редко встречается в эпосе. Исключение составляет северокавказский Сырдон в сказаниях о нартах.

Собственно богатырские сюжеты германских народов либо развиваются путем позднейшей историзации героических мифов и сказок, либо прямо вырастают из исторических преданий. В англосаксонском эпосе основная тема - борьба Беовульфа с чудовищами. Эта тема несомненно сказочно-мифологическая, но она вставлена в историческую раму предания одворедатских королей в Лей-ре (Хлейр). В этот сюжет, по-видимому позднее, проникли христианские реминисценции и следы знакомства с римской эпикой. Сам Беовульф представлен геатским (гаутс-ким) королем, но имя его не аллитерирует, как это было принято, с именами гаутских королей и буквально означает «волк пчел», т. е. медведь. В исландских сагах много параллельных «Беовульфу» сюжетов, в одном из них героя зовут Бьярки, т. е. медведь. Скорее всего, образ Беовульфа восходит к сказочному дра-коноборцу и «культурному герою», впоследствии историзованному.

В песнях «Эдды» о Хельги ярко представлены сказочно-богатырские биографические мотивы. Его рождение сопровождается клекотом орлов, падением священных вод, кручением нитей судьбы норнами. В возрасте одного дня он уже становится героем, и отец дает ему имя, «благородный» лук, меч и власть над землями. В другом варианте (есть три «песни» о Хельги) имя нарекает ему валькирия Свава, которая потом защищает его в битвах. В этом варианте речь идет не о раннем, а, наоборот, о позднем созревании богатыря. Ему придаются черты сказочно-былинного сидня. Месть за отца, им совершенная, тоже является типичным мотивом богатырской сказки. Весьма характерна любовь Хельги к валькирии, напоминающая тему героического сватовства. Имя отца Хельги в разных песнях колеблется (Сигмунд? Хьёрвард?), что также коррелирует с его сказочно-мифологическими корнями. Это не помешало изобразить Хельги в англосаксонском эпосе о Беовульфе представителем датского королевского дома Скилдингов, отцом знаменитого датского конунга Рольво, т. е. Хрольва Краки. Но и здесь Хельги фигурирует как предок, родоначальник, что также может иметь и мифологические корни.

Другой герой «Эдды» - Сигурд, соответствующий континентально-германскому Зигфриду, по-видимому, был первоначально, как и Хельги, сказочным богатырем. Попытки связать его с реальными историческими лицами (Сигерик, Сигиберт, Арминий) малоубедительны. В эддической песни о побежденном Сигурдом драконе Фафнире (мотив сам по себе архаический) Сигурд называет себя сиротой, не знающим своих родителей, хотя и в этой песни, и в других местах упоминается его отец Сигмунд. Подобный парадоксальный мотив встречается также в тюрко-монгольском эпосе Сибири и указывает на реликт представления о первопредке. Рядом с этим мифологическим реликтом находим характерные сказочно-мифологические мотивы: воспитание сироты у кузнеца, убийство дракона, месть за отца, любовь к валькирии, героическое сватовство, смерть героя. Завоевание «суженой» для другого (Гуннара, соответствующего древненемецкому Гунтеру) является ритуально допустимым, но менее распространенным сюжетом. Включение еще на континенте сказания о Си-гурде-Зигфриде в цикл Нибелунгов связало этого сказочного богатыря с общегерманскими историческими преданиями эпохи «великого переселения народов». Это готские и бургундские предания о гибели бургундского королевства (437 г.), о битве на Каталаунских полях (451 г.), о смерти гуннского предводителя Аттилы (исландский Атли, немецкий Этцель - 453 г.), о гибели остготского царства в Причерноморье (375 г.), об Эрманарихе (исландский Ёрмунрек), Теодорихе Великом, т. е. эпическом Дитрихе Бернском, и др. Т. н. «великое переселение народов» выступает в германском континентальном эпосе как «героическое» время.

В скандинавской эддической версии исторический колорит несколько стерт. Истори-ко-героические сюжеты пришли в Скандинавию с континента, но вместе с тем Скандинавия сохранила архаический слой общегерманского эпоса, что в свою очередь не исключает некоторых элементов вторичной мифологизации. В сюжетном круге Нибелунгов (гью-кунги «Эдды» соответствуют бургундам «Песни о Нибелунгах») месть Гудруны осуществляется по отношению к ее второму мужу Атли, завлекшему на гибель ее братьев. Ее аналог Кримхильда в «Песни о Нибелунгах» мстит не за братьев мужу Этцелю, а братьям за убийство ее первого мужа Зигфрида. Скандинавская версия несомненно отражает более древнюю стадию в развитии исторического предания еще на континентально-германской почве: Аттила якобы умер на ложе германской пленницы Илдиго (т.е. Хильды, Крим-хильды), мстившей за братьев. Ясно, что первоначально родовые связи ценились выше семейных. Но так или иначе уже само историческое предание представляет исторические события в виде семейно-родовой распри. Разгром гуннов на Каталаунских полях также трактуется в эпосе как борьба за отцовское наследие двух готских королевичей Ангантюра и Хлёда; также и Эрманарих (Ёрмунрек) становится жертвой мести братьев за сестру Су-нильду (по-исландски - Сванхильд).

Вне «Эдды» и «Песни о Нибелунгах», а именно в старинной древненемецкой эпической песни о Хильдебранде, встреча Хиль-дебранда (старого дружинника Теодориха) с Хадубрандом (молодым дружинником Одо-акра) на поле боя интерпретируется в духе традиционного международного сюжета -боя отца с сыном (ср. с ирландским, русским, персидским сказаниями).

В «Песни о Нибелунгах», в отличие от «Эдды», юношеские приключения Зигфрида (здесь нидерландского принца) - такие, как добывание клада и шапки-невидимки, победа над драконом, приобретение неуязвимости, сватовство к Брюнхильде для Гунтера, -рассказываются скороговоркой и вынесены за рамки основного действия. Представленная в легкой куртуазной стилизации любовь Зигфрида и Кримхильды как бы составляет некий вводный сюжет, поданный на фоне придворного быта бургундов. Что касается действительно исторических фигур - таких, как Хам-дир, Хлёд, Этцель, Дитрих Бернский, -тосказочные мотивы их биографий совершенно отодвинуты на задний план. Но они обладают столь же героическими характерами, как Сигурд-Зигфрид или Хельги и в скандинавских, и в континентально-германских вариантах. В «Эдде» постоянный эпитет у Хамдира - «великий духом», а у Хёгни, брата Гуннара, - «смелый». Хамдир и Сёрли отправляются на верную гибель в стан Ёрмунрека, не желая отказаться от подвига, на который их подбивает мать. Гуннар из гордыни решает ехать в ставку Атли вопреки дурным предзнаменованиям, предупреждению сестры и уговорам приближенных. Он просит гуннов вырезать сердце его брата, боясь, чтобы тот не проявил слабости (но даже вырезанное сердце не трепещет на блюде), а сам бесстрашно умирает в змеиной яме. Гордой смелости Гуннара соответствует жестокая месть Гудрун мужу Атли за смерть братьев. Она убивает и варит собственных детей мужу на «обед». Женщины в героизме не уступают мужчинам: Гудрун не плачет над телом Сигурда и жестоко мстит за смерть братьев, Брюнхильда сама всходит на погребальный костер.

В средневерхненемецкой «Песни о Нибелунгах» мир богатырской сказки оттеснен на задний план, но и историческое преда-ние сильно трансформировано и составляет фон для семейной распри вормсского двора гуннов и королевского дома бургундов. Род и племя заменяются семьей и феодальной иерархией. Хаген, в отличие от Хёгни в «Эдде», уже не брат Гунтера (Гуннара), а его вассал, причем ставящий честь своего сюзерена выше его жизни. Теперь главный конфликт возникает из спора о том, является ли Зигфрид человеком Гунтера. Опьяненная гневом Кримхильда проявляет подлинный демонизм и сама погибает, губя при этом и семью, и государство.

Иной характер имеет другая обширная поэма. «Гудруна» (или «Кудруна»), где присутствует авантюрная сказочность в духе не столько богатырской, сколько волшебной сказки: судьба героини напоминает судьбу Золушки, тема сватовства и мотив воспитания на острове королевича Хагена решены в сказочном стиле; героические конфликты кончаются примирением.

Резко отличен от германского стихотворного эпоса романский, т. е. французский («Песнь о Роланде», «Песнь о Гильоме» и другие многочисленные «песни о деяниях» — chansons de geste, сложившиеся в X-XIII вв.) и испанский («Песнь о моем Сиде», XII в.). В романском эпосе нет явных следов сказочно-мифологической архаики и его основным источником является историческое предание. Исторические прототипы большинства героев французского эпоса относятся к эпохе Каролингов. Во французском эпосе, как и в «Песни о Нибелун-гах», отчетливо отразились сеньоро-вассальные отношения. Но в «Песни о Роланде» и в некоторых других французских поэмах семей-но-феодальные конфликты подчинены общему патриотическому пафосу. Испанский эпос во многом близок к французскому, а искусство испанских эпических певцов - хугларов -имеет много общего с искусством французских жонглеров. Сходен также ассонансирован-ный стих и ряд эпических формул. Испанский эпос, подобно французскому, базируется на историческом предании и еще больше сосредоточен на борьбе с маврами, на теме реконкисты, т. е. обратного завоевания Пиренейского полуострова. Дистанция между описываемыми историческими событиями и временем создания эпической поэмы гораздо короче, чем во французском эпосе. Время жизни знаменитого деятеля реконкисты Сида (его имя -Руй Диас де Бивар, Сид - его прозвище от арабского Аль-Сеид, что значит «господин») - вторая половина XI в. В поэме Сид, более связанный с леонской, а не кастильской знатью, изгоняется королем Альфонсом VI, но продолжает бороться с маврами; в конце концов наступает примирение (ср. аналогичные мотивы во французской эпике, в гомеровской «Илиаде», в русской былине и т.п.). После примирения с королем он еще должен утвердить себя в придворной среде, где некоторые, особенно инфанты Каррионские, презирают его как менее знатного. Они ведут себя нагло и вероломно, зарятся на его богатство, из выгоды женятся на дочерях Сида, а затем их бросают и т.п. Сид восстанавливает свою честь судебным поединком. В другой, более поздней поэме о Сиде, а затем в романсах рассказывается о его молодости, разрабатывается тема «эпического детства» героя. В кастильских хрониках сохранились фрагменты и других эпических повествований: «Песнь о семи инфантах Лары», «Осада Саморы», «Сказания о Гарсии Фернандесе» и др.

Стоит упомянуть и о новогреческом, т. е. византийском эпосе о Дигенисе Акрите (поэма датируется рубежом X-XI вв.). Дигенис является своеобразным сказочным богатырем, проявляющим с детства силу и смелость, убивающим львов и драконов, героически похищающим невесту, укрощающим амазонку и т.д. Эти сказочные сюжеты вставлены в историческую раму борьбы с халифатом. Сам Дигенис - сын гречанки и принявшего христианство арабского эмира; в поэме противоречиво сочетаются идеи известной веротерпимости, связанные с происхождением героя, и идея христианского миссионизма.

Литература: Волкова 3. Н. Эпос Франции. История и язык французских эпических сказаний. М., 1984; Гуревич А. Я. «Эдда» и сага. М., 1979; Мелетинский Е. M. «Эдда» и ранние формы эпоса. М, 1968; он же. Введение в историческую поэтику эпоса и романа. М., 1986; Михайлов А.Д. Французский героический эпос. Вопросы поэтики и стилистики. М., 1995; Потанин Г. M. Восточные мотивы в средневековом европейском эпосе. М., 1989; Смирницкая O.A. Поэтическое искусство англо-саксов // Древнеанглийская поэзия. М, 1982. С. 171-232; Смирнов A.A. Испанский героический эпос и сказание о Сиде // Песнь о Сиде. М., Л., 1959. С. 165-213; Стеблин- Каменский М.И. Древнескандинавская литература. М., 1979; он же. Старшая Эдда // Старшая Эдда. М.,Л., 1963. С. 181-213; Томашевский H. Б. Героические сказания Франции и Испании // Песнь о Роланде. Коронование Людовика. Hимская телега. Песнь о Сиде. Романсеро. М., 1976. (БВЛ;т. 10); Хойсл ер А. Германский героический эпос и сказание о Нибелунгах (со вступительной статьей В.М. Жирмунского). М, 1960; Ярхо Б. И. Введение// Песнь о Роланде. М.,Л., 1934; Веdiеr J. Les légendes épiques. Recherches sur la formation des chansons de geste. V. I - IV. P., 1908— 1913; Brodeur A.C. The Art of Beowulf. Berkeley, Los Angeles, 1950; Gautier L. Les épopées françaises. Etudes sur les origines et l'histoire de la littérature nationale. P., 1882; Lot K. Etudes sur les légendes épiques françaises. P., 1958; Manelach A. Naissance et développement de la chanson de geste en Europe. V. I- IV. Genève, P., 1961-1980; Markale J . L'épopée celtique d'Irlande. P., 1971; Medieval Literature and Folklore Studies / ed. by J.Mandel, B.Rosenberg. New Brunswick, 1970; Menendes Pidal R. La chanson de Roland y el neotradicionalismo. Madrid, 1959; Siciliano I. Les chansons de geste et l'épopée. Torino, 1968; Vries J. de. Altnordische Literaturgeschichte. Bd. 1-2. В., 1964-1967.

E. M. Мелетинский

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

См. также

  • Бек К. И.        БЕК Карл Исидор (Beck, 1817–1879) — австрийский поэт, представитель немецкой революционно-политической поэзии. Б. один из первых

  • Лавис(франц. lavis), вид гравюры на металле; изобретён французским художником XVIII в. Ж. Б. Лепренсом. Изображение наносится прямо на доску кисть