Словарь средневековой культуры » Что такое «мученики»?

Значение слова, определение и толкование термина

мученики

mucheniki

категория средневековых святых, объединяющая как жертв римских гонений первых столетий существования христианской церкви, так и мученически погибших христианских подвижников последующего времени. М.и относились к числу наиболее почитаемых святых, а мученичество воспринималось как одно из бесспорных свидетельств религиозной избранности.

Ранняя история христианской церкви была отмечена более или менее откровенной - хотя и явно преувеличенной последующими христианами - враждебностью со стороны властей Римской империи. Периодически она принимала формы прямых преследований и гонений на членов христианских общин в различных провинциях империи. В целом в течение первых столетий истории христианства преследования продолжались ок. 129 лет. Члены христианских общин (как уже принявшие крещение, так и подготавливаемые к этому катехумены), которые отказывались в ходе следствия и зачастую сопутствующих этому истязаний отречься от христианства и выполнить официальные религиозные ритуалы (поклонения императору или римским богам), подвергались казни. Именно эти жертвы преследований составили категорию раннехристианских М.ов, почитание которых в качестве бесспорных божественных избранников сформировалось уже в эпоху гонений и стало одним из центральных элементов религиозной и церковной жизни в период поздней античности и средневековья.

Как почитание М.ов, так и сама концепция мученичества были укоренены в духовной и интеллектуальной атмосфере раннехристианской церкви. Первоначально греческое слово martys, вошедшее в латынь и народные европейские языки в качестве термина для определения христианских святых-М.ов, имело значение «свидетель». Его смысл был бусловлен евангельским контекстом и подразумевал приверженца веры, свидетельствующего об истинном Боге перед людьми. Первым свидетелем в этом смысле был для хрис-иан сам Иисус Христос, а после его смерти - двенадцать апостолов, миссией которых было подтверждение перед миром истинности слов учителя, его божественности и вознесения. Вслед за ними свидетелями становись все обращенные в христианство. Быть :ристианином и свидетелем предполагало отовность к подтверждению своей веры перед лицом враждебного общества и государства (Тертуллиан, 160- после 220), что в словиях преследований означало готовность принять смерть. С течением времени ребование «свидетельства вплоть до смерти» приобретает все более радикальный ха-актер, а мученическая смерть начинаетрас-матриваться не просто как одна из ряда дру-их, но специально — как высшая форма ре-игиозного служения. Ранее всего такая рели-иозно-этическая оценка темы мученичества формировалась, видимо, в восточных про-инциях империи, где ок. 150 г. термин martys риобретает специфический смысл «погиб-лий за веру» и именно в своем новом значении переходит в латинский язык.

Восприятие мученичества как высшей юрмы религиозного служения и избранно-ти было порождено как спецификой соци-льно-культурных условий существования »аннехристианских общин, так и своеобра-ием характерной для них религиозности. Сталкиваясь с враждебностью и открытым неприятием их веры римским обществом и осударством, члены христианских общин назывались в ситуации, которая требовала »т них решительного отречения от всех усто-в, норм и ценностей этого общества. Ихре-игиозность основывалась на резко негативном отношении к миру и пессимистических настроениях по поводу перспектив его рели-иозного переустройства. Их устремления и аяния лежали в сфере потустороннего, ос-ювывались на вере в воздаяние в иной жизни, приобретая, таким образом, отпечаток адикальных эсхатологических и апокалип-ических ожиданий.

Решительное неприятие всей сферы со-щального придавало религиозности этого периода внемирской характер и выдвигало на первый план задачу мистического приобщения к сообществу совершенных. Мученическая гибель приобретала в этой ситуации значимость индикатора истинности веры и принадлежности к кругу избранных. Восприятие М.ов эволюционировало от идеи крайнего испытания стойкости к концепции пути достижения желанной цели спасения. Жажда гибели в ходе преследований становится характерным настроением приверженцев христианства, некоторые из которых специально прибывали в те города, где проходили процессы против христиан. Например, известный только по имени и приписываемым ему письмам Игнатий Антиохийский (35-107) отправился в Рим для того, чтобы принять мученическую смерть. В свою очередь, римским обществом христианский пафос гибели за веру воспринимался как свидетельство фанатизма и интеллектуальной грубости.

Почитание людей, невинно погибших от рук преследователей, приобрело особый культовый смысл в христианской религиозности. Бесспорно, что сама концепция мученичества и культ М.ов имеют преимущественно христианские истоки. Вместе с тем это явление отразило и некоторые универсальные религиозные представления. В частности, во многих религиях Средиземноморья присутствовал миф о невинной жертве, смерть которой имела сакральное космологическое значение. В классической античности сформировались почитание героической гибели и высокая этическая оценка людей, принявших смерть за убеждения. Исследователи отмечают и существенную значимость ветхозаветных образов. Однако безусловно доминирующее влияние имела идеология Нового Завета, сконцентрированная прежде всего в фигуре Христа, абсолютном в своей значимости примере для подражания.

Миметический аспект, т.е. задача подражания Христу, предстает одним из центральных как в осмыслении мученичества и М.ов в сочинениях апологетов (II—III вв.), так и в сознании приверженцев веры. Гибель от рук преследователей воспринималась подражанием страстям и гибели Христа (Игнатий Антиохийский), была подтверждением бескомпромиссного следования вере (fides Christiana), радикальное противопоставление которой земным ценностям не допускало наличия для христианина некоего «среднего пути». В сочинениях ранних христианских теологов мученичество определяется как бесспорный путь спасения - «дорога к спасению и раю», как писал Тертуллиан. Ориген (ок. 185—253/ 254) рассматривал мученичество в контексте теологии очищения, исходя из предположения об универсальном религиозном законе: до тех пор, пока существует грех, должны приноситься жертвы для его искупления. Искупительная жертва М.ов имела значение не только для них лично, но и для спасения других людей. Теология мученичества не только опиралась на идеологию Нового Завета, но и, в известном смысле, отступала от его буквы, в соответствии с которой искупительной силой обладала только жертва Христа. Со становлением теологии мученичества смерть Христа приобретала смысл высшего, но не исключительного осуществления искупительной жертвы.

Особое значение мученичества определялось тем, что оно не только напоминало о гибели Христа, но и было ее постоянным воспроизведением. Уже в ранней агиографии содержится утверждение о том, что в момент мучений и гибели в персоне М.а присутствует сам Христос. Вера в мистическое присутствие Христа и убеждение, что в течение испытаний Св. Дух защищает христиан от страданий, делала их необычайно стойкими к мучениям и истязаниям. Она предопределяла их радость и стремление к смерти, придавала мученичеству смысл особого достоинства и божественной милости. Именно в мученичестве видели возможность истинного единения с Богом. Еще одним важным аспектом теологии мученичества было его отождествление с таинством крещения. Мученичество как своего рода «крещение кровью» стояло, по мнению Киприана Карфагенского (ум. 258), выше традиционного крещения водой. Именно поэтому катехумены, число которых в ряду жертв гонений было весьма велико, не прошедшие через формальную процедуру крещения, тем не менее, воспринимались как истинные христиане и божьи избранники. Периоды гонений переосмысляются как время славы христианской церкви.

Погребальные почести в отношении первых жертв преследований не отличались от тех, что были адресованы обычным христианам. Во многом они были аналогичны римским похоронным обрядам. Они включали процедуру возложения цветов и орошения умершего благовониями. Участие в погребальной церемонии объединяло родственников и друзей. Столь же традиционными были и ежегодные поминовения, которые, как правило, соблюдались семьей покойного в течение жизни одного-двух поколений. Становление культа М.ов отмечено существенными переменами в посмертных ритуалах. Церемонии поминовения приобретают теперь публичный характер — на них собирались не только близкие, но и все члены христианской общины, их единение возле тел своих М.ов становится важным фактором упрочения сплоченности общины. Если в римском обществе ежегодное поминовение приходилось на день рождения покойного, то над могилами М.ов собирались в день их гибели или погребения (depositio). Эти дни сохранили традиционное наименование - «дни рождения» (dies natalis), которое, однако, приобретает иной, религиозный смысл. Гибель осознается как момент перехода человека в круг совершенных, его приобщения к истинной жизни, а следовательно, как настоящее рождение божьего избранника, годовщина которого отмечается с «радостью и ликованием».

Поминовение М.ов по меньшей мере с III в. связывается с осуществлением таинства евхаристии, хотя точное время возникновения этой практики определить невозможно. Более поздние источники (такие, как Oratio ad sanctorum coetum императора Константина) позволяют отчасти реконструировать конкретные черты церемонии поминовения М.ов. Собравшись у могилы, верующие восхваляли Господа, пели гимны и псалмы. После этого они совершали таинство евхаристии и оканчивали церемонию совместной трапезой в «пользу бедных и обездоленных». Поминовение М.ов оказывается, таким образом, связано с культовым почитанием Христа, а их гибель воспринимается и как напоминание о его жертве, и как приумножение ее величия. Тот факт, что почитание М.ов приобрело культовый характер, со всей бесспорностью отразился в развитии представления о подобии их гробниц алтарю: так же, как и обычный алтарь, надгробие становилось местом совершения таинства причастия. После официального признания христианства государственной религией императором Константином, практика перенесения останков М.ов в церковные постройки или возведение церквей над их захоронениями приобретает массовый характер, при этом мощи М.ов помещались в алтарной части. Алтарь как главное сакральное место храма оказывался посвященным жертве как Христа, так и соответствующего М.ка.

Становление культа М.ов относится к периоду гонений, однако его подлинный расцвет и превращение в важнейший элемент религиозной жизни происходит в эпоху поздней античности. Признание христианства официальной религией и начало массового обращения сделали почитание М.ов существенным фактором церковного воздействия на общество. В исторической перспективе культ М.ов положил начало более широкому явлению - христианскому культу святых. В IV-V вв. гробницы М.ов становятся местами массовых паломничеств, а их мощи присутствовали в каждом храме. Слава некоторых М.ов выходит далеко за пределы конкретной области и церковной общины, приобретает универсальный характер. Наличие мощей М.ов становится залогом процветания и славы отдельных церковных институций. Поминовения М.ов конституируются в качестве регулярного церковного ритуала, осуществляемого не только над их гробницами, но во всех храмах данной церковной провинции.

В восприятии верующих М.и стали основными посредниками между Богом и людьми, в их образах совершалось взаимодействие и взаимопроникновение двух сфер - земной и потусторонней. С культом М.ов неразрывно связано развитие почитания мощей и иных реликвий — тел М.ов или их частей, различных предметов, связанных с ними при жизни. Реликвии представлялись местом реального присутствия божьих избранников на земле после смерти. Посредническая функция М.ов была связана с последовательным формированием представления о них как о сверхъестественных созданиях, способных оказывать помощь и покровительство верующим в их земных делах. Эволюция восприятия М.ов от преимущественно этического (как пример образцового христианина) к сакрально-религиозному (как сверхъестественного посредника и покровителя) началась еще в эпоху преследований. Это отразилось, в частности, в бесспорно фиксируемой уже в III в. практике молитвенного обращения к М.ам о помощи и покровительстве — к числу ранних свидетельств ее существования, относятся надписи в римских катакомбах. В IV-V вв. молитвенные обращения к М.ам о помощи и небесном заступничестве становятся важным элементом церковной и массовой религиозной практики.

Феномен культа М.ов и концепция мученичества были восприняты и развиты средневековым религиозным сознанием. Во-первых, средневековое общество унаследовало почитание раннехристианских М.ов, сопроводив его процессом интенсивного мифотворчества, созданием церковно-литургичес-ких канонов и теологических построений. Во-вторых, оно породило своих М.ов, что в свою очередь привело к появлению как в ученом церковном, так и в массовом сознании новых моделей мученичества как формы религиозной избранности. В-третьих, теология мученичества оказала существенное воздействие на развитие представлений о религиозном подвижничестве и образцовом благочестии. В частности, ее компоненты послужили источником для становления христианской аскетической практики и теологии.

Средневековое общество, в религиозности которого культу святых принадлежало одно из центральных мест, с благоговением относилось к образам раннехристианских М.ов. В этом отражался свойственный средневековью традиционализм: М.и были «древними», издавна почитаемыми святыми, что служило гарантией бесспорности и истинности их статуса сверхъестественных покровителей и заступников. Церковные институции стремились приобрести мощи первых М.ов, обеспечив себе, таким образом, их покровительство. Кроме того, это было верным средством повышения собственного престижа и популярности в массе верующих. Вся средневековая история пронизана процессами открытия мощей М.ов и их перемещений, установления их культов далеко за пределами прежнего римского мира. Культы нередко формировались в связи с легендарными персонажами, чья историческая реальность весьма сомнительна. Несмотря на то, что в эпоху позднего средневековья папство пыталось осуществить своеобразную «ревизию» этих культов с точки зрения подлинности почитаемых святых, в массовом сознании их достоверность не подвергалась сомнению. Одним из наиболее ярких примеров такого рода является почитание св. Урсулы и одиннадцати тысяч девственниц в Кельне. Исходным основанием для его развития послужила сделанная на камне краткая надпись, относящаяся к эпохе поздней античности или раннего средневековья. Она повествует о том, что некий Клемаций, принадлежавший к сенаторскому сословию, воздвиг базилику на месте мученичества святой девственницы. Эта надпись стала ядром легенды об Урсуле, созданной и зафиксированной в многочисленных средневековых исторических сочинениях. Само имя Урсулы появляется только в X в.; вероятно, его обнаружили на одном из древних надгробий и соотнесли со святой мученицей, которой была посвящена церковь. Предание об одиннадцати тысячах девственниц, погибших вместе с ней, возникло в результате ошибочного прочтения одного из церковных календарей IX-X вв. и нашло свое «подтверждение» в факте соседства базилики с многочисленными захоронениями сохранившегося со времен античности кладбища. В завершенном виде история Урсулы была зафиксирована в эпоху высокого средневековья и воспроизводилась в многочисленных сборниках легенд о святых. В них повествуется отом, что Урсула, дочь некоего британского короля, возвращаясь из паломничества в Рим, вместе со своими спутницами и другими христианами была захвачена гуннами, казнившими своих пленников.

Эпоха средневековья и сама породила многочисленные культы М.ов. Появление фигур и культов М.ов стало характерным элементом процесса христианизации европейских народов. Распространение веры и церковной жизни требовало своих героев, жертвенная кровь которых стала весьма эффективным инструментом воздействия на массовое сознание. Образ средневекового М.а за веру, как правило, сочетал в себе черты апостольского подвижничества, личного религиозного аскетизма и стремления к мученической смерти. В эпоху раннего средневековья существенное значение приобретают культы миссионеров, принявших мученичество в ходе обращения языческих народов. Эти культы зачастую имели не только церковно-религиозное, но и политическое звучание, особенно в тех случаях, когда миссионерская деятельность рассматривалась как существенная обязанность светской власти. Убийство в 754 г. крупнейшего церковного деятеля франкской эпохи, восьмидесятилетнего Бонифация, увенчавшего свои многолетние усилия по реформированию и упрочению церковной организации в землях франкской державы миссией к язычникам, фризам, получило широчайший отклик. Современники были буквально потрясены этим событием - уже через десять дней после гибели Бонифация, сразу по получении первых известий о ней, основанный им монастырь в Фульде получил многочисленные пожертвования и стал центром культового почитания. Бесспорное политико-идеологическое значение приобрел культ св. Адальберта (Войтеха), пражского епископа, погибшего мученической смертью у язычников-пруссов в 997 г. Фигура Адальберта получила символическое значение в контексте политики императора Отгона III, почитавшего М.а как своего друга и учителя. Паломничество императора в 1000 г. к гробнице святого в Гнезно, резиденции польского князя, имело характер значительного по своим политическим и правовым последствиям мероприятия. Культ М.ов временами мог играть существенную роль и в проходящем через всю эпоху средневековья конфликте папства со светской властью. В частности, общеевропейский отклик приобрело убийство в кафедральном соборе по инициативе английского короля Генриха II архиепископа Кентерберийского Фомы Бекета (1170 г.). Почитание Фомы как святого М.а, с одной стороны, имело свои истоки в массовом восприятии, весьма чувствительном к фигурам невинно убиенных, с другой стороны - оно стимулировалось папством, и гибель архиепископа рассматривалась как символ неправедности мирской власти. Несмотря на то, что реальный Фома был далек в своей повседневной жизни от идеала образцовой христианской праведности, папство, в других случаях весьма негативно относящееся к почитанию М.ов, не отмеченных личным совершенством, всячески поощряло культ и способствовало его пропаганде через многочисленные истории о посмертных чудесах святого.

Почитание М.ов было не только важным элементом церковной жизни, но и сферой своеобразного противостояния официальной церковной и массовой религиозности. В массовом сознании религиозным значением обладал сам факт невинной гибели, которая, по всей видимости, была созвучна архетипичес-кому религиозному мифу о магическом и сак-ральном значении жертвенной смерти. Не случайно стихийное и массовое почитание нередко возникало вокруг фигур убитых правителей, хотя бы их смерть была лишена каких-либо прямых связей с христианским религиозным служением. В эпоху позднего средневековья, в связи с усиливавшимися антииудейскими настроениями приобретает популярность образ младенца, замученного евреями в ритуальных целях. Официальная позиция церкви была негативной в отношении всякого рода стихийных проявлений религиозного энтузиазма, за которыми весьма обоснованно усматривались не вполне христианские истоки. Желая подчинить своему контролю почитание новых М.ов, церковь стремилась, даже в тех случаях, когда для этого не было достаточных реальных оснований, намеренно придать их образам черты религиозного подвижничества: представить их гибель в категориях смерти за веру или изобразить в агиографических сочинениях их жизнь как пример христианского благочестия. В эпоху позднего средневековья папство, усиливавшее институциональную и правовую значимость официальной канонизации, выдвигает на первый план в ряду критериев святости соответствие реальной жизни святого эталону христианского совершенства. В этой связи негативное отношение папства к религиозному почитанию невинно погибших в качестве святых приобретает все более откровенный характер. Показательно, что в качестве святых-М.ов не был канонизирован ни один из францисканских или доминиканских миссионеров, погибших при попытках обращения неверных на Востоке.

Литература: Angenendt A. Heilige und Reliquien. Die Geschichte ihres Kultes vom frühen Christentum bis zur Gegenwart. München, 1994; Brown P. The Cult of the Saints. Its Rise and Function in Latin Christianity. Chicago, 1981; Delehaye H. Sanctus. Essai sur le culte des saints dans l'antiquité. Bruxelles, 1927; Riddle D. W. The Martyrs. A Study of Social Control. Chicago, 1931; Vauchez A. La sainteté en Occident aux derniers siècles du Moyen Age. Roma, 1981.

М. Ю. Парамонова

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

См. также

  • Персонаж романа «Мастер и Маргарита», бывший сборщик податей, единственный ученик Иешуа Га-Ноцри. Л.М. восходит к евангелисту Матфею, котор

  • МЕРЗЛЯЌ́ОВ Алексей Федорович (1778—1830), рус. поэт, переводчик, критик, проф. красноречия и поэзии в Моск. ун-те (1804—30). В поэзии испытал влияни

  • (De Мille, Cecil Blount)Режиссер, продюсер, драматург. Родился 12 августа 1881 г. в Эшфилде (штат Мэн), умер 21 января 1959 г. в Лос-Анджелесе. Учился в Академи